Долгое время мы представляли себе доисторических гигантов как стремительных бегунов, поражающих своей скоростью. Однако недавнее исследование, проведенное учеными из Университета Гранады и Мадридского университета Комплутенсе, значительно корректирует это представление. Работа, опубликованная в журнале «Scientific Reports», утверждает: мамонты, мастодонты и огромные динозавры-завроподы двигались намного медленнее, чем предполагалось ранее, развивая темп, сравнимый с человеческой спортивной ходьбой.
Ключевым фактором стала взаимосвязь между массой тела и максимальной скоростью у крупных животных. Исследовательская группа проанализировала данные 150 видов наземных млекопитающих, сосредоточившись на слонах как на наиболее подходящей модели для сравнения. Результаты показали, что когда вес животного превышает примерно 100 килограммов, его максимальная скорость перестает расти и начинает снижаться. Это означает, что после определенного порога больший размер уже не делает животное быстрее — наоборот.
Применение этих скорректированных моделей к вымершим видам дало гораздо более скромные цифры, чем те, что фигурировали в некоторых документальных фильмах. Шерстистый мамонт (Mammuthus primigenius), весивший около шести тонн, мог быть самым быстрым из хоботных, достигая теоретического предела чуть более 20 километров в час. Для гигантских динозавров, таких как Argentinosaurus huinculensis массой около 75 тонн, максимум скорости не превышал 10 километров в час, тогда как другие огромные завроподы перемещались со скоростью около 12 километров в час.
Для сравнения, элитные спортсмены в спортивной ходьбе показывают около 14–15 километров в час, а человек-спринтер может развивать до 40 километров в час на короткие дистанции. Иными словами, многие из этих колоссов передвигались, в лучшем случае, со скоростью очень быстро идущего человека, а не как участники динамичной киношной погони.
Почему же их скорость была так сильно переоценена? Во многом это связано с ранее используемыми методами. Исследователи часто опирались на ископаемые следы и общие уравнения, которые одинаково применялись к животным с совершенно разной анатомией и походкой. Новая работа показывает, что эти модели завышали реальную скорость современных слонов примерно на семьдесят процентов.
Чтобы исправить это искажение, ученые пересчитали зависимость между массой и максимальной скоростью, используя исключительно эмпирические данные живых слонов – видов, так называемых гравипортальных, с колоннообразными конечностями, приспособленными для выдерживания огромного веса. Они сначала проверили наиболее распространенные математические модели на базе данных млекопитающих, а затем убедились, что слоны систематически двигаются медленнее, чем предсказывают эти формулы. На основе этих данных были скорректированы расчеты и предложены предельные значения для мамонтов, мастодонтов и динозавров-завроподов.
За этим открытием стоит интуитивная биомеханика. Каждый раз, когда животное ускоряется, силы, возникающие при опоре, проходят через кости, суставы и сухожилия. У таких тяжелых тел значительное увеличение скорости могло бы опасно приблизить к пределу прочности этих структур. Именно поэтому для самых крупных завроподов, чей вес достигал или превышал пятьдесят тонн, ученые установили максимальную скорость около десяти километров в час, предполагая, что они, скорее всего, ограничивались устойчивой ходьбой, более похожей на «быструю прогулку», чем на бег.
Этот пересмотр — не просто любопытный рекорд. Он меняет наше понимание повседневной жизни этих гигантов и их экосистем. Если крупные травоядные двигались медленно, их миграции, использование территории и способы формирования просек в растительности отличались бы от того, что предполагали многие модели. Подобное относится и к крупным хищникам, которые лучше вписывались бы в сценарий засады и атак на коротких дистанциях, нежели в зрелищные полноскоростные погони.
Более того, работа перекликается с широкой дискуссией о роли мегафауны в функционировании экосистем. Сегодня известно, что крупные травоядные, такие как слоны, действуют как «инженеры экосистемы», формируя ландшафт, рассеивая семена и создавая среду обитания для других видов. Различные исследования показывают, что исчезновение мегафауны плейстоцена оставило экологический вакуум, который так и не был полностью заполнен другими животными. Это учитывается при обсуждении стратегий сохранения и восстановления природы.
Полное исследование опубликовано в журнале «Scientific Reports».
